а на него. Лицо ее выглядело
  пьяным и перепуганным. - Что с ним будет, Билли? Во что он может
  превратиться?
   Билли покачал головой: ни малейшего представления. Более того, он
  имел не больше желания разбираться в этом вопросе, чем в запечатленной на
  снимке знаменитой сцене, где южновьетнамский генерал стреляет в ухо
  вьетконговскому коллаборационисту. Каким-то зловещим образом ситуации
  показались ему схожими.
   - Я тебе говорила, что он нанял частный самолет до Миннесоты? Не мог
  вынести, чтобы люди увидели его таким. Я тебе говорила об этом, Билли?
   Билли снова покачал головой.
   - Что же с ним дальше будет?
   - Я не знаю, - ответил Халлек и подумал: - "Кстати, а что со мной
  будет, Леда?"
   - В конце, когда он сдался и решил лететь, обе его руки превратились
  в подобие когтей. А глаза... глаза - две блестящие точки в таких
  чешуйчатых провалах-глазницах. Нос у него... - Она поднялась из кресла,
  направилась к нему, сильно ударившись об угол столика. "Сейчас она этого
  не заметила", - подумал Халлек, - "но завтра у нее будет синяк. Будет
  удивляться, где это так ушиблась".
   Она схватила его руку. Глаза были широко раскрыты от ужаса.
  Заговорила сбивчиво, хрипло, изо рта сильно несло джином:
   - Он теперь выглядит как аллигатор, - сказала она, почти перейдя на
  шепот. - Да, вот так он и выглядит, Билли. Прямо словно из болота выполз и
  напялил на себя человеческую одежду.