У себя в конторе он договорился относительно отпуска для проведения
  метаболических анализов. Кирк Пеншли был до неприличия готов удовлетворить
  его просьбу в любой форме, из чего Халлек сделал горький вывод: от него
  хотят избавиться. После того, как исчезли его три подбородка, ввалились
  щеки, а кости на лице стали выпирать, он стал для конторы своеобразным
  пугалом.
   - Ну, конечно же! О чем речь?! - воскликнул Пеншли прежде, чем Билли
  до конца изложил свою просьбу. Слишком радушно звучал его голос - так
  говорят люди, понимающие, что дело - дрянь, но формально этого не
  признающие. Глаза его скользнули к тому месту, где у Билли Халлека прежде
  был живот. - Бери столько времени, сколько тебе потребуется, Билл.
   - Три дня мне будет достаточно, - ответил он.
   Теперь он звонил Пеншли из телефонной будки возле кафетерия Баркера и
  говорил ему, что придется взять более трех дней. Да, более трех дней, но,
  возможно, не только для метаболических анализов. Утраченная идея снова
  неясно зародилась в голове. Она еще не была оформившейся надеждой, но хотя
  бы кое-что.
   - На сколько дней? - спросил Пеншли.
   - Я точно и сам не знаю, - сказал Халлек. - Может, две недели. Может,
  даже и месяц.
   На другом конце провода воцарилась тишина, и Халлек представил себе
  подтекст, который прочел в его словах Пеншли: "На самом деле я имею в
  виду, Кирк, то, что больше уж мне не вернуться. Выяснилось, что у меня
  рак. Теперь