доктор Хаустон отправился к
  пациенту.
   - Это срочно. Пожалуйста, передайте ему, что мне нужно буквально пару
  слов ему сказать.
   Конечно, проще было бы подъехать самому и поговорить, но Халлеку не
  хотелось ехать через весь город. В результате он сидел в телефонной будке
  (в которой не так давно с трудом помещался) напротив полицейского участка.
  Хаустон наконец взял трубку.
   Голос его звучал холодно, официально, с явным раздражением. Халлек,
  который, кажется научился читать чужие мысли, понял смысл этого тона:
  "Билли, ты больше не мой пациент. Я наблюдаю твой необратимый распад, и
  это действует мне на нервы. Единственно, чего я хочу от пациента,
  представить мне то, чему я могу поставить диагноз и выписать рецепт. Если
  ты этого сделать не способен, тогда нам не о чем договариваться. Мы с
  тобой, конечно, неплохо играли в гольф, но я не думаю, что кто-то из нас
  станет утверждать, будто мы когда-либо были друзьями. У меня есть
  карманный телефон "сони", есть диагностическое оборудование стоимостью в
  200.000 долларов и такой список лекарств, что если мой компьютер его
  отпечатает, лист протянется от моего порога до перекрестка Парк Лейн и
  Лантерн Драйв. Я себя отлично чувствую с такой оснасткой. Чувствую себя
  полезным. А тут являешься ты и делаешь из меня лекаря семнадцатого века с
  банкой пиявок от высокого давления и долотом для трепанации черепа. Мне не
  нравится ощущать себя таким, Билл. Совсем