за дверью. Теперь, определенно, послышалось шарканье.
   - ...Я сшиб и убил ее. Теперь теряю в весе. Никакой диеты, ничего
  подобного, но вес теряю. Пока что потерял семьдесят пять фунтов. Если это
  не прекратится, я скоро буду похож на ходячий скелет, в самый раз для
  цирка. Кэри Россингтон, судья Россингтон, занялся этим делом и признал
  меня невиновным. Теперь у него какой-то кошмарный кожный недуг...
   Билли послышалось, что за дверью раздался шумный вздох удивления.
   - ...Он отправился в клинику Мэйо. Врачи сказали, что это не рак, но
  они не знают, что это такое. Россингтону хочется верить, что это рак. Он
  не желает признать, что это есть на самом деле.
   Билли проглотил ком, возникший в горле.
   - Это цыганское проклятье, Хопли. Понимаю, насколько это безумно
  звучит, но это правда. Там был старик. Он дотронулся до меня, когда я
  выходил из суда. Он дотронулся до Россингтона, когда тот с женой был на
  толкучке в Рейнтри. А до тебя он дотронулся, Хопли?
   Наступила долгая тишина, а потом сквозь щель почтового ящика Билли
  услышал одно короткое слово:
   - Да.
   - Где? Когда?
   Ответа не последовало.
   - Хопли, куда эти цыгане отправились после Рейнтри? Ты не знаешь?
   Молчание.
   - Мне надо с тобой поговорить! - в отчаянии сказал Билли. - У меня
  есть идея, Хопли. Я думаю...
   - Ты ничего не сможешь, - прошептал Хопли. - Все зашло слишком
  далеко, ты понимаешь, Халлек? Слишком