сильно колотиться.
   Он обнаружил, что в доме Хопли неприятный специфический запах, что-то
  вроде протухшего мяса.
   На мгновение Билли задержался в проеме открытой двери на пороге не то
  кабинета, не то какой-то берлоги, вертепа. Свет был настолько тусклым, что
  разглядеть что-либо было трудно.
   - Хопли?
   - Заходи, - прошелестел все тот же бумажный голос.
   Билли вошел.
   Это был кабинет Хопли. Халлек не ожидал увидеть такое множество книг,
  мягкий турецкий ковер под ногами. Возможно, при иных обстоятельствах
  комната, хоть и была маловатой, выглядела бы весьма уютной.
   В центре стоял стол светлого дерева, на нем лампа-тензор. Хопли
  нагнул лампу так, что она освещала лишь пятно в дюйме от поверхности
  стола, остальная часть комнаты бала страной холодных теней и мрака.
   Сам Хопли выглядел темным силуэтом в кресле у стола.
   Билли нашел кресло в углу и сел, обнаружив, что оно располагалось
  дальше других кресел от Хопли. Попытался разглядеть хозяина жилища, однако
  безуспешно. Он оставался лишь силуэтом. Билли даже захотелось, чтобы Хопли
  поднял тензорную лампу, пусть она ослепит его на какой-то миг, пусть он
  заорет на него, как в фильмах сороковых годов: "Мы знаем, что вы это
  сделали, Мак Гонигэл! Не пытайтесь увиливать! Признавайтесь, и получите
  сигарету! Признавайтесь, и мы дадим вам попить! Признавайтесь, и позволим
  вам сходить в сортир!"
   Но Хопли просто сидел в своем кресле. Послышалось