лече,
  уговаривая простить меня и выкинуть цыган из города?
   На сей раз Хопли не издал ни звука, оставался тенью, сидевшей в
  кресле.
   - Не поздновато ли для всех этих игр? - Голос Билли стал хриплым, и
  он с удивлением заметил, что находится на грани слез. - Да, моя жена мне
  сдрачивала. Верно, что я врезался в старуху и убил ее. Она сама была
  метрах в пятидесяти от ближайшего перехода, вылезла вдруг на дорогу, все
  правда. Правда и то, что ты спустил все расследование на тормозах и выпер
  цыган из города после того, как мы с Россингтоном пожали руки. И все в
  порядке! Но если ты собираешься сидеть тут в темноте и валить на всех
  вину, не забудь и себе полную тарелку положить.
   - Знатная заключительная речь, Халлек. Классно. Ты видел тот фильм со
  Спенсером Трейси насчет обезьяньего суда? Видел, наверняка.
   - Да пошел ты! - Билли поднялся из кресла.
   - Садись. - Хопли тяжело вздохнул.
   Билли Халлек в нерешительности потоптался на месте, понимая, что
  часть его натуры хочет использовать эту злость в не очень-то благородных
  целях. Эта часть побуждала его театрально уйти в гневе потому, что на
  самом деле эта фигура в кресле "имс" вызывала в нем ужас.
   - Не изображай из себя святошу, - сказал Хопли. - Сядь ты, ради
  Христа.
   Билли присел, почувствовав, что во рту пересохло и что в бедре
  забилась в нервном тике какая-то мышца.
   - Не стесняйся, Халлек, говори напрямик. Мы с тобой