- А знаешь, что меня более всего ужасает? Я ведь могу какое-то
  порядочное время жить вот таким. Это страшно. Миссис Коллахи делает для
  меня покупки, пару раз в неделю убирает в доме, стирает. У меня есть
  телевизор, я люблю читать. Мои вклады оказались прибыльными. Если буду
  вести дела разумно, смогу просуществовать сколько угодно. А какие могут
  быть соблазны у человека моего положения? Купить себе яхту, Халлек?
  Зафрахтовать "Лир" в Монте-Карло, слетать с моей возлюбленной, чтобы
  посмотреть на скачки Гран-при в следующем месяце? Как ты думаешь? Сколько
  гулянок я могу устроить теперь, когда вся моя рожа изуродована?
   Билли тупо покачал головой.
   - Так что... я могу тут существовать... и существовать. Вот так день
  и ночь. А мне страшно, потому что нельзя жить таким образом постоянно.
  Каждый день, вместо того чтобы покончить собой, я сижу тут в темноте и
  смотрю игровые шоу, а старый цыганский ублюдок где-то надо мной
  насмехается.
   - Когда он?..
   - Дотронулся до меня? Да уж недель пять назад, если это имеет
  значение. Я поехал в Милфорд повидать мать с отцом. Повел их пообедать.
  Перед тем, правда, выпил пива, ну и за обедом тоже. Прежде чем уйти, пошел
  в мужской туалет. Дверь была закрыта. Я подождал, она открылась, и этот
  тип вышел оттуда. Старик с жутким носом. Он дотронулся до моей щеки и
  что-то сказал.
   - Что именно?
   - Я не расслышал, - ответил Хопли.