подумал, что
  бриться Хопли было просто невозможно. Из этого жуткого ландшафта смотрели
  глаза Хопли. Смотрели на Халлека долго и не мигая, наблюдая на его лице
  ужас и отвращение. Наконец он кивнул, словно получив удовлетворение, и
  повернул лампу обратно.
   - Боже мой, Хопли, прости... Мне так жаль...
   - Не жалей, - сказал Хопли со зловещим спокойствием. - У тебя все
  проходит не так быстро, но конец будет тот же. Мой служебный пистолет в
  третьем ящике этого стола, и я воспользуюсь им, когда станет совсем
  невмоготу, независимо от того, как обстоят дела с моим счетом в банке. Бог
  не любит трусов, как говорит мой отец. Я хотел, чтобы ты меня увидел и
  понял. Знаю, как чувствует себя тот старый цыган. И я не стал бы
  произносить гладких юридических речей, Халлек. И не стал бы думать о
  каких-то резонах. Я бы его убил за то, что он со мной сотворил.
   Кошмарная тень зашевелилась, заворочалась в кресле. Рука Хопли
  потянулась к щеке, и до Билли донесся отвратительный звук лопающегося
  нарыва. "Россингтон покрывается панцирем, Хопли сгнивает, а я истаиваю", -
  подумал он. "Милостивый Господи, пусть все это будет сном... пусть лучше я
  сойду с ума, но только не дай такому свершиться".
   - Я буду убивать его медленно, - сказал Хопли. - О деталях говорить
  тебе не стану.
   Билли попытался заговорить, но не смог произнести ни звука, в горле
  пересохло.
   - Я понимаю, как ты пришел к своей идее,