прочее. Были приглашены крупные специалисты, которым
  его демонстрировали как диковинку зоопарка. "Гигантская панда или
  последняя птичка додо", думал Билли, сидя в соляриуме с последним номером
  "Нэшнл Джиогрэфик" в руках. На руках его были заплаты из пластыря: в него
  втыкали много игл.
   На второе утро у Глассмана, когда он подвергался очередным
  испытаниям, Билли впервые обратил внимание на два ряда четко заметных
  ребер на своем торсе. Впервые - за сколько лет? В школе? Нет. Никогда. От
  выпирающих костей падали рельефные тени. Выпирали тазобедренные кости, и
  даже в районе лобка они были заметны. Он коснулся их рукой: напомнили
  рукоятку сцепления его первого в жизни автомобиля - "Понтиака" 1957 года.
  Он тихо засмеялся и почувствовал на глазах жгучие слезы. Все его дни
  теперь стали одинаковыми: переменная облачность, местами дожди.
   "Я буду убивать его медленно. О деталях говорить тебе не стану".
   "Почему?" - думал Билли, лежа в своей больничной койке с
  приподнятыми, как у ванны, боковинами. "Об остальном ты мне все сказал".
   За три дня пребывания у Глассмана Халлек потерял семь фунтов веса.
  "Не так уж много", подумал он с новым для себя юмором висельника. "Не так
  уж много - меньше, чем обычный куль сахара. С такими темпами я исчезну...
  когда? Примерно к октябрю!"
   "172", декламировал его разум. "172 теперь. Если бы ты был боксером,
  пришлось бы из тяжеловесов переходить в средний