ай напрямик, - сказал Билли. - Ты веришь в то, что дело в
  более-менее обычном рецидиве распространения угрей у взрослого, пусть даже
  самого обширного за многие годы. В то же время ты считаешь, что он
  застрелился от того, что увидел в зеркале. Ну и диагноз, скажу я тебе,
  Майкл!
   - Я не говорил, что дело только в кожной проблеме, - сказал Хаустон
  раздраженно. - Самое худшее в этих проблемах состоит в том, что они
  возникают в паре, в тройке, а иногда и с целой кучей сопутствующих вещей.
  Редко в одиночку. Самый высокий уровень самоубийств, Билли, кстати, среди
  психиатров. Но полицейские не далеко от них ушли. Видимо, имела место
  комбинация факторов, где его последний недуг явился и последней
  соломинкой, которая сломала спину верблюда.
   - Тебе стоило бы его увидеть, - мрачно сказал Билли. - То была не
  соломинка, а куча бревен.
   - Записки он не оставил, так что мы ничего не узнаем, верно?
   - Боже мой! - Билли тяжело вздохнул и провел пятерней по волосам. -
  Господи милостивый!
   - И причины самоубийства Хопли нам тоже неведомы. Так?
   - Мне они ведомы, - ответил Билли. - Вполне известны.
   - А мне вот кажется: все дело в том, что твой разум, Билли, сыграл
  над тобой злую шутку. Комплекс вины. Ты... ты зациклился на этих цыганских
  проклятьях, и когда пошел к Хопли в тот вечер, просто увидел то, чего на
  самом деле не было. - Теперь Хаустон говорил утвердительно-успокаивающим
  тоном