ать. Когда его душа отлетает
  прочь. Прочь, прочь. И есть ли способ изгнать эту напасть?
   Россингтон - прежде всего. Россингтон в Мэйо, отчаянно цепляющийся за
  идею, что у него рак кожи, поскольку альтернатива - куда страшнее. Когда
  Россингтон умрет, вернется ли его нормальный вид?
   Он вдруг обратил внимание на молчание Хаустона и на смутные звуки в
  трубке - неприятные и знакомые... Всхлипывания. Хейди плакала?
   - Почему она плачет? - спросил Билли.
   - Билли...
   - Дай-ка мне ее!
   - Билли! Да ты к себе прислушайся!
   - К черту! Дай мне ее!
   - Нет. Пока ты в таком состоянии, не дам.
   - Почему, ты, нахалка поганая?!
   - Прекрати, Билли!
   Хаустон настолько громко заорал, что Билли отодвинул трубку от уха.
  Когда приложил ее обратно к уху, всхлипывания умолкли.
   - А теперь послушай! - сказал Хаустон. - Таких вещей, как оборотни,
  не бывает. Не бывает цыганских проклятий. Я даже сейчас дураком себя
  ощущаю, говоря тебе такие элементарные вещи.
   - Слушай, неужели не видишь, что это все же часть проблемы? - тихо
  спросил Билли. - Неужели не понимаешь, что эти люди умели уходить
  безнаказанными с подобными штуками в последние двадцать столетий, если не
  больше?
   - Билли, если на тебе лежит проклятье, то оно исходит из твоего
  подсознания. Поверь. Старый цыган не мог наложить проклятья. Но твой
  собственный разум под маской старого цыгана - может.
   - Я, Хопли, Россингтон,