здесь. О'кей?
   - О'кей и еще раз спасибо. - Он немного поколебался и спросил: -
  Скажи мне, Ричард, одну вещь - ты суеверен?
   - Я? Ты спрашиваешь старого бандюгу вроде меня - суеверен ли я? Я,
  знаешь, рос в семье, где моя мать и бабушка и все тетушки только и знали,
  что славили Деву Марию, молились всем известным и неизвестным святым,
  завешивали зеркала, когда кто-то помрет, отгоняли злых духов в виде ворон
  и черных кошек, делали заклинания от дурного глаза. И ты спрашиваешь меня
  такое?
   - Ну да, - сказал Билли с невольной улыбкой. - Да, вот такой тебе
  вопрос задаю.
   Голос Ричарда Джинелли зазвучал жестко и совсем без юмора:
   - Я, Уильям, верю только в две вещи: пистолет и деньги. Суеверен ли
  я? Нет, конечно.
   - Ну и хорошо. - Улыбка Билли стала шире. Впервые за месяц так
  улыбался, и это было приятно. Чертовски приятно.
   В тот вечер, когда с улицы пришла Хейди, позвонил Пеншли.
   - Ну, твои цыгане задали нам гонку, сказал он. - С тебя причитается
  чуть ли не под десять тысяч долларов. Пора прекратить? Как считаешь?
   - Сначала скажи, что вы узнали, - ответил Билли. Его ладони вспотели.
   Пеншли начал рассказывать своим сухим голосом старшего начальника.
   Цыганский караван сначала проследовал в Грино, коннектикутский
  городок милях в тридцати к северу от Милфорда. Спустя неделю они появились
  в городе Поутакет близ Провиденса, Род-Айленд. После Поутакета - Эттлборо,
  Массачусетс.