как больно!
   Когда "олдс" скрылся на улице, Билли сунул листок бумаги в свою
  "Оливетти" и отпечатал: "Дорогая Хейди!" - в самом верху. Эта часть письма
  оказалась самой легкой. А дальше каждое предложение давалось ему
  мучительно. Постоянно тревожила мысль, что она вот-вот вернется и
  застигнет его за печатанием послания к ней. Но она не возвращалась.
  Наконец он извлек лист из машинки и перечитал:
  
   "К тому времени, как ты прочтешь это, я уеду. Сам точно не знаю -
  куда, и не знаю, на сколько времени... Но надеюсь, что, когда вернусь, все
  будет закончено, весь этот кошмар, которым мы живем.
   Хейди, Майкл Хаустон ошибается, ошибается во всем. Леда Россингтон в
  самом деле сказала мне, что старый цыган - его зовут Тадуз Лемке -
  прикоснулся к Кэри, и она в самом деле сказала мне, что его кожа
  превращается в броню. А Данкен Хопли на самом деле был покрыт опухолями и
  нарывами. Это гораздо кошмарное, чем ты себе можешь представить.
   Хаустон отказывается провести логическую связь, которую я представил
  ему в защиту своей точки зрения, не хочет увязать это с моим необъяснимым
  недугом (155 сегодня утром). Он не может принять подобного, поскольку оно
  полностью вышибает его из привычной колеи. Он скорее упрячет меня
  пожизненно в психбольницу, чем примет всерьез возможность того, что все
  происходящее есть результат цыганского проклятия. Такая вещь, как
  существование цыганского