ахе.
   - Ты переехал мою дочь на дороге, белый человек, - сказал он. -
  Задавил мою дочь и... набрался такой... такой боржале рулла явиться сюда и
  говорить свои слова в мои уши. Эй, я знаю, кто и что это сделал. Об этом я
  позаботился. Мы обычно поворачиваем и уезжаем из города. Да, обычно так и
  получается. Но иногда мы добиваемся правосудия. - Старик поднял корявую
  ладонь к глазам Билли и резко стиснул ее в кулак. Спустя мгновение из
  кулака засочилась кровь. Толпа вдруг забормотала, загудела - не от страха
  или удивления, а в знак одобрения. - Правосудие рома, скуммаде игеном. О
  двух других я уже позаботился. Судья - он выбросился из окна две ночи
  назад. Он... - Тадуз Лемке щелкнул пальцами и дунул на верхний сустав
  большого пальца, как на одуванчик.
   - Что, мистер Лемке, - это вернет назад твою дочь? Она вернулась,
  когда Кэри Россингтон упал из окна в Миннесоте?
   Губы Лемке искривились.
   - Она мне назад не нужна. Правосудие мертвых не оживляет, белый
  человек. Правосудие есть правосудие. Тебе лучше убраться отсюда, пока я
  еще что-нибудь с тобой не сделал. Думаешь, я не знаю, чем ты и твоя жена
  занимались? Думаешь, я не вижу? Я вижу. Спроси любого из них. Сто лет я
  уже вижу все.
   Послышался возрастающий шум в толпе табора.
   - А мне наплевать, сколько времени ты видишь все, - сказал Билли. Он
  протянул руку и взял старика за плечо продуманным жестом. Послышалось
  гневное мычание толпы.