пы. Сэмюэл Лемке торопливо пошел к нему. Тадуз Лемке
  повернул голову и коротко сказал что-то на роме. Молодой цыган остановился
  в нерешительности. На лицах многих отразилось то же выражение
  нерешительности, но Билли этого не увидел. Он видел только Лемке. Он
  наклонялся к нему ближе и ближе, пока его собственный нос едва не коснулся
  кошмарной сморщенной, губкообразной впадины на лице старика.
   - Подавись ты своим сраным правосудием, - сказал он. - Ты в нем
  понимаешь столько же, сколько я в реактивных двигателях. Сними с меня это.
   Глаза Лемке уставились в глаза Билли - этой ужасающей пустотой.
   - Убери руку, а то я сделаю еще хуже, - спокойно произнес он. -
  Настолько хуже, что ты сочтешь за благословение то, что я с тобой делал до
  сих пор.
   На лице Билли вдруг появилась улыбка - жуткая улыбка скелета,
  полумесяц, положенный на спину.
   - Ну, давай, действуй, - сказал он. - Попытайся. Но ты сам понимаешь:
  я знаю, что не сможешь.
   Старик безмолвно смотрел на него.
   - Потому что я сам себе помог, - сказал Билли. - Они были правы. Это
  - партнерство, разве не так? Партнерство проклявшего и проклятого. Мы с
  тобой вместе замешаны во всем. Хопли, Россингтон, ты и я. Но я признаюсь,
  дед. Моя жена мне сдрачивала в моем богатом автомобиле. Все так. Но твоя
  дочь вылезла между двух машин посреди квартала, как будто ворон считала. И
  это тоже правда. Если бы она шла по положенному переходу, была