одумал: как-никак, а таблетки ложатся на
  жаркое, сандвич с индейкой, и на порядочный ломоть яблочного пирога,
  который, правда, скорее напоминал по вкусу асфальт.
   Таблетки подействовали. Сначала передатчик боли в руке понизил свою
  мощность до пяти тысяч ватт, затем последовала серия кошмарных снов. Через
  весь сон шла, пританцовывая, обнаженная Джина, на ней были надеты только
  золотые серьги в виде больших колец. В следующем сне он полз по длинной
  дренажной трубе к круглому пятну дневного света, который непонятным
  образом оставался все на том же далеком расстоянии. Что-то кралось следом
  за ним, преследовало пугающее ощущение, что его настигает крыса. Но крыса
  необыкновенно большая. И вдруг он выбрался из трубы. Однако ошибся,
  подумав, что, наконец, спасен, потому что вылез он в вымирающий от голода
  Фэйрвью. Повсюду валялись трупы, кое-где целые груды. Ярд Стивенс лежал,
  распластавшись, посреди городского сада, и парикмахерские ножницы глубоко
  вонзились в то, что осталось от шеи. Дочь Билли стояла, прислонившись к
  фонарному столбу, и представляла собой что-то вроде остова с соединенными
  суставами, одетого в праздничный красно-белый костюмчик мажоретки.
  Невозможно было определить - мертва она, как остальные, или пребывает в
  коматозном состоянии. Стервятник, замахав крыльями, опустился на ее плечо.
  Когти сжались, голова вытянулась вперед. Гниющим клювом птица вырвала клок
  волос из ее головы. Окровавленный