аблетку и запил ее пивом.
   - Как рука? - спросил Джинелли.
   - Получше. - Отчасти это было ложью. Рука сильно болела. Но с другой
  стороны, это было к правдой. Потому что Джинелли все еще был здесь и не
  бросил его. Его присутствие действовало лучше всяких эмпиринов и дозы
  "Чиваса". Больнее всего бывало в одиночестве, только и всего. Отсюда мысли
  перешли к Хейди, потому что ей бы следовало быть здесь, с ним, а не этому
  гангстеру. Увы, Хейди жила себе в Фэйрвью, упрямо отвергая истину, потому
  что копание в деталях привело бы ее к осознанию собственной вины. Хейди
  этого не желала. Обида запульсировала в нем с ударами сердца. Что там
  сказал Джинелли? "Мудак - это тот, кто не верит тому, что видит?"
  Попытался отбросить, заглушить обиду: все-таки жена ведь. Его жена. Делала
  то, что считала полезным для него... Так ведь? Обида ушла, но не очень
  далеко.
   - А что это у тебя в сумке? - спросил Билли. Сумка стояла на полу.
   - Товары, - ответил Джинелли. Он бросил последний взгляд в книжку и
  швырнул ее в мусорную корзинку.
   - Не смог найти Луиса Лямура.
   - Что там за товары?
   - Да это так - на потом. Когда пойду с визитом к твоим цыганским
  друзьям.
   - Слушай, не будь идиотом, - встревожено сказал Билли. - Ты что -
  хочешь закончить, как я?
   - Спокойно, спокойно, - сказал Джинелли. Говорил несколько удивленно,
  но успокоительно. Зато безумный огонек по-прежнему играл в его глазах.
  "Нет,