Билли, увидев у него в глазах этот сумасшедший
  огонек.
   - Теперь уже нет, - спокойно ответил Джинелли. - Ты болен, Уильям.
  Насквозь болен. Нельзя доверять твоим суждениям о том, в чем состоят твои
  интересы.
   "Иными словами, ты тоже как бы подписал на меня бумаги". Билли
  раскрыл рот, чтобы высказать эту мысль вслух, но тут же закрыл его. Потому
  что Джинелли вовсе не имел в виду того, что сказал: просто звучало
  более-менее разумно.
   - И еще потому что это уже стало твоим личным делом, верно? - спросил
  Билли.
   - Да, - ответил Джинелли. - Для меня это теперь личное дело. Он ушел
  в спальню, снял брюки и рубашку. Пять минут спустя он уже спал, лежа на
  покрывалах.
   Билли налил воды, проглотил таблетку эмпирина и затем допил стакан
  воды, стоя возле двери. Его взгляд переместился с Джинелли к его штанам,
  брошенным на кресло. Он прибыл в идеально отутюженных брюках, но где-то за
  последние пару дней приобрел и стал носить голубые джинсы. В их карманах
  наверняка находились и ключи от "Новы", припаркованной возле гостиницы.
  Билли мог их взять и уехать прочь. Но, разумеется, так он ни за что не
  поступит. Даже тот факт, что подобный шаг означал для него скорую смерть,
  имел второстепенное значение. Самым важным было: как и где все это
  закончится.
   В полдень, пока Джинелли спал глубоким сном, Билли снова ощутил
  аритмию. Потом и сам задремал. Ему приснился сон, правда, совсем короткий,
  но