арень, но ориентируюсь на местности неплохо, -
  сказал он. - Идти туда, как пошел ты, я не хотел, Уильям.
   Он прошел через пару полей, через редколесья, миновал в темноте
  какое-то смердящее место, словно там находилось великое скопище дерьма. В
  одном месте порвал сзади штаны, зацепившись за какую-то старую колючую
  проволоку, которую во мраке было не разглядеть.
   - Такова сельская жизнь, Уильям. Она - для деревенщины, а не для
  меня, - сказал он.
   От собак табора он неприятностей не ждал. Пример Билли был для него
  показателен. Собаки не издали ни звука, хотя, видимо, запах его почуяли.
  Он даже наступил в круг потухшего костра.
   - Я ожидал, что у цыган сторожевые псы будут получше, чем эти, -
  прокомментировал Билли. - По крайней мере, я так считал.
   - Нет, - сказал Джинелли. - Цыган ничего не стоит застать врасплох.
   - То же самое, когда собаки брешут всю ночь.
   - Точно. Тот же эффект. А ты умнеешь, Уильям. Скоро люди станут
  думать, что ты итальянец.
   И все же Джинелли решил не рисковать без нужды. Он осторожно прошел
  позади круга автомашин, обходя стороной фургоны, где могли спать люди.
  Заглядывал только в легковые машины. Через пару-тройку машин нашел то, что
  искал. На заднем сиденье "понтиака" валялось старое пальто.
   - Машина не была закрыта, - сказал он. - Пальто, в общем-то, было
  неплохим, но от него воняло так, словно в карманах лежали дохлые хорьки.
  На полу в машине была