также пара поношенных туфель. Оказались малость
  тесноваты, но я их все же надел. Еще через две машины нашел шляпу, похожую
  на гриб, и надел ее на голову.
   Джинелли объяснил, что хотел пахнуть цыганом, но не для тех дворняг,
  что дремали у потухшего костра, а для совсем других собак. Ценных собак -
  пит-буль-терьеров. Пройдя три четверти круга, он увидел трейлер, у
  которого задняя фара была покрыта проволочной сеткой вместо стекла.
  Заглянул внутрь - фургон оказался пустым.
   - Но от него несло собачьим духом, Уильям, - сказал Джинелли. -
  Посмотрел по сторонам, рискнул даже зажечь на мгновение свой фонарик.
  Смотрю - трава кругом затоптана и такой затоптанной полосой, как тропа,
  уходит куда-то за пределы табора. Тут не надо было быть знаменитым сыщиком
  Дэниелом Буном, чтобы все разглядеть. Они этих своих бесценных собак
  упрятали подальше на случай, если кто-то проболтается, и друзья животных
  подымут шум. Но только, дураки, оставили такой след, что и городскому
  мужику все стало ясно с одного взгляда. В тот самый момент я поверил, что
  мы сможем их скрутить. Дураки они потому что.
   Джинелли прошел по тропе. Там был небольшой холм, а за ним снова
  лесок.
   - Тропинку я потерял, - сказал он. - Стоял там с минуту, раздумывая,
  куда двинуть дальше. И тут услышал, Уильям, четко и ясно. Все же Господь
  помогает.
   - Что ты услышал?
   - Один пес там перднул, - ответил Джинелли. - Хорошо так,