лубился в лес, не отклоняясь от дороги, чтобы не
  заблудиться.
   - Пришлось идти медленно, - рассказывал итальянец. - И все равно
  ветки под ногами хрустели. Да еще опасался задеть где-нибудь ядовитый
  сумах - он на меня скверно действует.
   После двух часов пути вдоль восточной кромки Финсон Роуд, Джинелли
  приметил темный объект на обочине впереди. Сперва подумал - какой-то
  дорожный столб. Оказалось - человек.
   - Он стоял так спокойно, как мясник на складе туш, но я почувствовал,
  что он меня засек, Уильям. Хоть и пытался передвигаться бесшумно, но все
  же я парень из Нью-Йорка, а не Гайавата, понимаешь. Я подумал, что этот
  деятель притворяется, будто меня не слышит, чтобы вовремя нанести удар или
  изрубить меня в куски. Я мог, конечно, расстрелять его там же, но тогда
  разбудил бы всех в округе полутора миль, а к тому же обещал тебе обойтись
  без убийств.
   - И вот я стою на своем месте, а он - на своем. Пятнадцать минут стою
  и думаю: сделаю шаг - ветка треснет под ногой, и начнется большой тарарам.
  И вдруг смотрю - он отходит к кустам на обочине и начинает мочиться. А я
  глазам своим не верю. Уж не знаю, где учили этого парня стоять на стреме,
  но уж точно не в Форт Брэгге. Ружье у него самой старой модели, какую я
  видел за последние двадцать лет. На Корсике его называют "луп". Но самое
  главное - у него в ушах пара наушников от плейера-уокмена! Я мог подойти
  сзади, и он бы ни хрена не услышал. - Джинелли