ился.
   - Ты что, не слышишь, Билли?
   Он бросил на нее мимолетный взгляд и вновь сосредоточился на дороге.
  Халлек стал теперь куда более дисциплинированным водителем: клаксоном
  почти не пользовался, рукой из окна автомобиля не размахивал, лучше
  примечал ошибки других и менее склонен был их прощать. Конечно, убийство
  старой цыганки уважения к себе не прибавило, да еще и ночными кошмарами
  замучило, но водителя из него сделало образцового.
   - Ой, прости... я не расслышал...
   - Я просто сказала - "Спасибо тебе за чудесные каникулы". - Хейди
  улыбнулась и погладила его по руке. Для нее небольшой отпуск действительно
  получился отличным. Она умела выбросить из головы все негативное: старую
  цыганку, судебное разбирательство, цыгана с разлагающимся носом. Все это
  для Хейди стало неприятностями прошлого, вроде периода дружбы Билли с тем
  нью-йоркским головорезом.
   Но пришла иная мысль, и улыбка исчезла с ее лица, когда она снова
  внимательно посмотрела на мужа.
   - Не за что, - ответил он. - Всегда рад услужить, моя дорогая.
   - Когда прибудем домой...
   - Я снова прыгну на твои кости! - с наигранным энтузиазмом воскликнул
  он и изобразил широкую улыбку. На деле он думал, что вряд ли бы поднялся,
  даже если бы перед ним прошелся парад далласских "Каугерлз" в костюмчиках
  голливудского Фредерика. И дело было вовсе не в том, что в Моханке они
  вдруг зачастили. Дело было в "судьбе" - "ХУДЕЮЩИЙ". Не могло быть