сли давно не спал.
   Джинелли подошел к спящему часовому, выбрал у него на голове
  подходящее место и треснул его как следует прикладом автомата. Удар был -
  как ладонью по столу. Парень, который сидел, прислонившись к дереву,
  завалился на бок. Джинелли наклонился и пощупал пульс. Цыган был жив.
   Пять минут спустя итальянец поднялся на невысокий холм. Слева, на
  склоне, открылось большое поле. Метрах в двухстах Джинелли увидел круг
  автомашин. Костра в ту ночь не жгли. Кое-где в окнах фургонов светился
  слабый огонек - только и всего.
   Джинелли предпочел ползти с холма по-пластунски, держа автомат
  впереди себя. Нашел груду камней, которые годились как укрытие и огневая
  позиция. Весь лагерь хорошо просматривался, и прицеливаться было удобно.
   - Луна как раз начала появляться, но ждать ее я не собирался. К тому
  же я хорошо все видел, до них было метров семьдесят. Большой аккуратности
  мне не требовалось, да и "калашников" не для такой работы. Все равно что
  топором удалять аппендицит. Автоматом хорошо пугать, ну и я их напугал как
  надо. Спорить готов, они наделали лимонаду в постели. Но только не старик.
  Этот - тертый калач, Уильям.
   Твердо уложив автомат, Джинелли набрал воздуху, прицелился по
  передним колесам фургона с единорогом. Слышны были цикады, бульканье
  какого-то ручейка поблизости, где-то за темным полем крикнул козодой. И
  прежде, чем он начал второй куплет своей ночной песни,