к нему,
  крича и размахивая руками. Заорал им что-то и указал рукой на машины.
  Джинелли языка не понимал, но жест был вполне красноречивым: Прячьтесь,
  идиоты!
   - Слишком поздно, Уильям, - сказал Джинелли.
   Он выдал очередь поверх их голов. Теперь уж орали все - и мужчины, и
  женщины. Некоторые попадали на землю и поползли, другие бросились бежать в
  разные стороны, только не в его сторону, разумеется.
   А Лемке стоял и покрикивал на них. Его ночной колпак свалился с
  головы. Кто полз, кто - бежал, и хотя Лемке правил ими железной рукой, а
  панике поддались все.
   "Понтиак-универсал", из которого он брал пальто и туфли, стоял рядом
  с фургоном. Джинелли вставил третий рожок в автомат и снова открыл огонь.
   - В этой машине в ту ночь вообще никого не было, и я ее разгромил.
  Буквально уничтожил.
   - АК-47 - страшная штука, Уильям. Когда смотришь на нее в кино,
  думаешь, что она оставляет серию аккуратных дырок. На самом деле это не
  так. Автомат громит все и притом быстро. Стекла полетели вдребезги, капот
  раскрылся, и пули его начисто сорвали. Разнесло фары, взорвало шины, потом
  полетел радиатор, из него хлынула вода. Темно, но я услышал, как она
  полилась. Короче, когда я закончил, машина выглядела так, словно на
  хорошей скорости врезалась в стену. Но пока ошметки машины летали вокруг,
  дед даже не шелохнулся. Смотрел на вспышки моего автомата и, видно,
  собирался скомандовать атаку. Только я