ставил Трея Хейлига дать полный отчет о том, что произошло
  в прошлую ночь. Пока тот говорил, один из детективов штата подошел, чтобы
  выяснить - кто беседует с цыганом. Когда Джинелли предъявил ему
  удостоверение, он быстро удалился. Документ явно произвел на него
  впечатление и несколько обеспокоил.
   Хейлиг заявил, что выскочил из фургона, как только услышал первые
  выстрелы, и побежал влево вверх по холму, надеясь обойти стрелявшего с
  фланга. Но в темноте споткнулся обо что-то, упал головой на камень и
  потерял сознание. Если б не такое обстоятельство, он бы наверняка добрался
  до ублюдка. В подтверждение своей истории показал на заживающую ссадину
  по-крайней мере трехдневной давности, полученную, видимо, по-пьянке, на
  левом виске. "Ага, - подумал Джинелли и перевернул страницу в блокноте. -
  Хватит ходить вокруг да около, пора перейти к делу".
   - Очень вам признателен, мистер Хейлиг, вы весьма помогли.
   Этот разговор внушил некоторую робость цыгану.
   - Да ладно... что вы? Извините, что я так с вами... Но побыли б на
  нашем месте... - Он пожал плечами.
   - Полиция, - сказала жена за его спиной. Она выглядывала из двери
  фургона, словно старый и усталый барсук из норы, чтобы посмотреть, как
  много собак вокруг и насколько они злые. - Всегда полицейские - куда бы мы
  ни пошли. Обычное дело. А сейчас - хуже. Люди запуганы.
   - Энкельт, мамма, - сказал Хейлиг, но уже не так сердито.
   - Мне