- Он узрел Свет! Благодарение Богу! Наконец он увидел свет! На какой
  аэродром приземлишься? Ла-Гардиа? Кеннеди? Я заеду за тобой.
   - Я за рулем, - ответил Билли. Сделал паузу. - Я хочу, чтобы ты
  позвонила Майку Хаустону, Хейди, и сказала ему, что ты передумала насчет
  вашего с ним договора.
   - Насчет чего? Билли, что?.. - По изменению ее интонации он понял:
  она точно знала, о чем идет речь, - испуганный тон ребенка, попавшегося на
  краже конфеток. И вдруг его терпение иссякло.
   - Невменяемое состояние, - сказал он. - Сошел с ума и опасен, короче
  говоря. Я уладил свою проблему и счастлив буду отправиться туда, куда вы
  решили меня поместить, - в клинику Глассмана, в санаторий для
  душевнобольных, в дурдом, на акупунктуру. Но если меня легавые сцапают,
  когда я въеду в штат Коннектикут, и упрячут меня в дурдом Норуока, ты,
  Хейди, об этом очень сильно пожалеешь.
   Она заплакала.
   - Мы только делали то, что считали наилучшим для тебя, Билли.
  Когда-нибудь поймешь.
   В голове зазвучал голос Лемке. "Не твоя ошибка... есть другие
  причины... у тебя есть друзья". Отбросил прочь воспоминание, но мурашки
  успели поползти по спине, рукам, даже по шее к лицу.
   - Ты только... Он замер, услышав теперь голос Джинелли. "Ты только
  сними его. Сними. Уильям Халлек сказал, чтобы ты снял с него проклятье".
   Рука. Кисть руки на сиденье. Широкий золотой перстень с алым камнем -
  рубином, наверное.