ам, с котятами Роды. И
  чтоб больше никаких перебранок с мамой.
   - Все равно не хочу туда возвращаться, пока ты не приедешь, - сказала
  она. В голосе ее явно прозвучала упрямая решительность. Заметила ли Хейди
  этот новый тон Линды? Видимо, да. Отсюда: наверно, и ее тон отчаяния,
  когда говорила с ним вчера по телефону.
   Он сказал Линде, как любит ее и положил трубку. Сон пришел легче во
  вторую ночь, но сновидения по-прежнему были кошмарными. В одном из них он
  слышал вопли Джинелли из багажника машины, - тот требовал его освободить.
  Но когда Билли открыл багажник, то обнаружил там не Джинелли, а
  окровавленного младенца со старческими мудрыми глазами Тадуза Лемке. В ухе
  младенца была золотая серьга в виде обруча. Голый младенец протянул ручки
  к Билли и улыбнулся. Его зубы оказались серебряными иглами.
   Пурпурфаргаде ансиктет, сказало дитя нечеловеческим голосом, и Билли
  проснулся, дрожа, в холодном рассвете атлантического побережья.
   Двадцать минут спустя он выписался из мотеля и снова поехал к югу...
  В четверть восьмого сделал остановку, чтобы как следует позавтракать. Но
  кусок застрял в горле, когда развернул в ресторане купленную газету.
   "Однако пообедать мне это не помешало", подумал он, возвращаясь к
  арендованному автомобилю. "Потому что вернуть свой вес - это самое
  главное".
   Пирог лежал на соседнем сиденье по-прежнему теплый и пульсирующий. Он
  бросил на него взгляд, завел машину, выехал