к! Я этого не вынесу!
   Он почувствовал, как внутри него рождается улыбка, словно утопленник,
  всплывающий на поверхность спокойного озера. Но видимо выглядела она
  нормально, потому что Хейди ответила робкой улыбкой. По щекам ее потекли
  слезы.
   Тебе, Хейди, всегда ничего не стоило заплакать, подумал он.
   Она стала спускаться по ступенькам. Билли бросил свою сумку и
  направился к ней.
   - Что там можно поесть? - спросил он. - Я проголодался.
   Она подала ему большой ужин: бифштекс, салат, печеная картошка, бобы
  и черника в сливках на десерт. Билли съел все без остатка. Хотя она ни
  слова не сказала, каждый ее жест, каждое движение, любой взгляд говорили
  об одном: Дай мне еще один шанс, Билли. Умоляю. Всего лишь второй шанс. В
  чем-то это показалось ему весьма забавным. Забавным - с точки зрения
  старого цыгана. Она перешла от отрицания какой-либо вины к принятию на
  себя вины за все.
   Мало помалу, по мере приближения к полуночи, он почувствовал в ее
  жестах и движениях кое-что еще: облегчение. Она ощутила себя прощенной.
  Билли это вполне устраивало, потому что Хейди, решившая, что она прощена,
  - было как раз то, что нужно.
   Она сидела напротив него, наблюдая, как он ест, иногда касаясь
  пальцами его истощенного лица и закуривая одну сигарету за другой. А он
  рассказывал ей, как гонялся за цыганами на побережье. О том, что получил
  фотографии от Кирка Пеншли. И о том, как настиг их в Бар