ое потерей веса, продолжал он. - Когда
  эта идея овладела мной, я вдруг начал выкарабкиваться из той психической
  щели, куда сам себя загнал. Провел еще день в мотеле, - наверное, в самых
  напряженных раздумьях моей жизни. До меня начало доходить, что, в итоге, в
  клинике Глассмана врачи были правы. Даже Майкл Хаустон, при всей моей
  антипатии к этому прохвосту, в чем-то оказался прав.
   - Билли. - Она потрогала его руку.
   - Ничего, ладно. Я не собираюсь бить его по морде, когда встречу. -
  "Скорее всего даже угощу пирогом", подумал Билли и засмеялся.
   - Поделишься шуткой? - спросила она с недоумевающей улыбкой.
   - Да так, ерунда, - сказал он. - Короче, проблема состояла в том, что
  Хаустон, те врачи из клиники Глассмана и даже ты, Хейди, пытались
  затолкать мне эту идею в глотку, насильственно напичкать меня правдой. А я
  должен был сам до этого, дойти своим умом, понимаешь. Тут срабатывал и
  комплекс вины, я думаю, и сочетание параноидальных иллюзий, и самообман.
  Но в итоге, Хейди, я тоже оказался в чем-то прав. Пусть мои доводы были
  ошибочны, но в чем-то я был прав. Я говорил, что должен был снова
  повидаться с ним. Именно это и сработало. Хотя, по правде, и не так, как я
  ожидал. Он оказался поменьше ростом, чем я его помнил, носил дешевенькие
  часы "Таймекс", говорил с бруклинским акцентом. Такие мелочи, знаешь,
  более всего подействовали на разрушение заблуждений и фантазий. Все равно
  что услышать, как