ик свитера. Когда она бывала чем-то расстроена, это был ее обычный
  жест. Халлек предполагал, что она сама не знает за собой такой привычки.
   - Мам, ну почему? У них там представление, кажется.
   - Потому что они цыгане, - сказала Хейди. - Держись от них подальше.
  Они все жулики.
   Линда посмотрела на мать, потом перевела взгляд на отца. Билли только
  пожал плечами. На лице дочери он увидел разочарование, а Хейди все
  теребила воротник свитера, явно чем-то недовольная.
   Парень забросил свои булавы обратно в микроавтобус одну за другой.
  Девушка неземной красоты начала бросать ему одну за другой пять индейских
  дубинок. Парень принялся жонглировать ими, подбрасывая некоторые вверх
  из-под мышки и крича при этом: "Хой!"
   Пожилой человек в спецовке фирмы "Ошкош" и в клетчатой рубашке
  раздавал какие-то рекламные листовки. Прекрасная женщина, бросившая
  молодому жонглеру дубинки, выскочила из фургона с мольбертом. Установила
  его, и Халлек подумал: "Сейчас выставит какие-нибудь пошлые морские
  пейзажи, возможно, еще фотографии президента Кеннеди". Однако вместо
  картин она установила на подставке мишень. Кто-то из фургона кинул ей
  рогатку.
   - Джина! - крикнул ей жонглер, подбрасывая индейские дубинки, и
  широко улыбнулся красавице, обнаружив отсутствие нескольких передних
  зубов. Линда вдруг решительно села на траву. Ее понятие мужской красоты
  формировалось извечными программами ТВ.