а
  сделала его совсем не узнаваемым.
   - Леда, это я, Билли. Билли Халлек.
   - Разумеется. Привет, Билли. - Ее рука в нерешительности пощипывала
  бусы на шее. Он заметил, что для пятидесяти девяти лет она, конечно,
  моложава, благодаря операциям подтягивания кожи. Но шея ее выглядела уже
  по-старчески дряблой.
   "Кажется, она пьяная. Или..." Он подумал о Хаустоне, вдыхающем носом
  белый порошок. "Наркотики? Леда Россингтон? Трудно в это поверить". И тут
  же другая мысль: "Она испугана. Она в отчаянии. Что же такое могло
  случиться? Не связано ли это каким-то образом с тем, что происходит со
  мной?"
   Дурацкая идея... Тем не менее ему вдруг срочно захотелось выяснить,
  почему у Леды Россингтон так плотно сжаты губы, почему у нее под глазами
  такие же мешки, как у него, почему пальцы ее, перебиравшие бусы на шее,
  дрожали?
   Билли и Леда Россингтон молча смотрели друг на друга, а потом
  заговорили почти одновременно.
   - Леда, Кэри у себя?
   - Кэри дома нет... Он...
   Она смолкла, а он жестом предложил ей продолжать.
   - Его вызвали в Миннесоту. У него серьезно заболела сестра.
   - Это любопытно, - сказал Халлек. - Тем более, что никакой сестры у
  него нет.
   Она улыбнулась. Улыбка воспитанной дамы, предназначенная тем, кто
  позволил себе невольную бестактность. Получилась, однако, не улыбка, а
  нечто мало на нее похожее: Леда только растянула губы.
   - Я сказала "сестра"? О, мы тут