л был еще больше, чем у Билли. - Но
  он вовсе не с визитом к родственникам. Кэри - в клинике Мэйо.
   - Мэйо...
   - Он убежден, что у него рак, - продолжала она. - Майкл Хаустон у
  него ничего не обнаружил. Ничего не обнаружил и дерматолог, к которому он
  обратился в городе. Но он все равно уверен, что у него рак. Ты знаешь,
  сначала он решил, что у него лишай, думал, что подцепил у кого-то.
   Билли опустил голову и уставился в пол, испытывая крайнее смущение.
  Но в этом не было нужды: Леда смотрела поверх его плеча, в стену. Часто,
  по-птичьи, отпивала, и в ее бокале заметно убывало.
   - Я смеялась над ним, когда он впервые мне такое сказал. Смеялась и
  говорила: "Кэри, если ты это называешь лишаями, тогда ты знаешь о
  венерических заболеваниях меньше, чем я о термодинамике". Мне не следовало
  насмехаться, но это было хоть каким-то способом развеять его мрачное
  настроение. Его тревогу? Нет, скорее страх. Майкл Хаустон дал ему какой-то
  крем, который не подействовал, и дерматолог дал какие-то мази, которые
  тоже не помогали. Ему делали уколы, и все бесполезно. И тогда я вспомнила
  старого цыгана с разлагающимся носом, как он во время уик-энда после того
  суда протиснулся из толпы на блошином рынке в Рейнтри, Билли. Он подошел и
  коснулся его. Да, он приложил руку к лицу Кэри и что-то сказал ему. Я
  тогда спросила Кэри и еще раз потом, когда это начало разрастаться, но он
  мне ничего не говорил, только головой качал.