Линдочка...
   Он тоже обнимает ее, и в этот момент кто-то на всю катушку в его
  мозгах врезает стереоусилитель, и он слышит снова двойной стук: первый -
  когда передний бампер его "девяносто восьмого" бьет по старой цыганке с
  ярким алым платком на голове, а второй - когда передние колеса
  подпрыгивают на ее теле.
   Вопли Хейди.
   Халлек еще крепче обнимает свою дочь, ощущая на коже мурашки.
  
  
   - Сделать еще яичницу? - спросила Хейди, нарушив его раздумья.
   - Нет. Нет, спасибо. - Он виновато посмотрел на пустые тарелки: как
  бы ни шли дела, хоть из рук вон плохо, они никогда не лишали его ни сна,
  ни аппетита.
   - Ты уверен, что?..
   - О'кей! - Он улыбнулся. - Ты - о'кей, я - о'кей, Линда - о'кей. Как
  говорят в мыльных операх, кошмар позади, нельзя ли нам вернуться к нашей
  жизни?
   - Прекрасная идея. - И на сей раз она смогла ответить ему вполне
  искренней улыбкой.
   Внезапно ей стало снова меньше тридцати.
   - Дожарить тебе бекон? Там еще два кусочка осталось.
   - Нет, - сказал он, вспомнив, как туго сидели трусы на его талии
  (талия называется! Ха-ха? Последний раз у тебя была талия где-то в 1978
  году - шайба ты хоккейная!), то и дело приходится живот поджимать.
  Вспомнил про весы и сказал:
   - А знаешь, давай-ка еще один кусочек. Три фунта сбросил, как-никак.
   Жена уже возилась у плиты. Несмотря на его первоначальное "нет".
  "Иногда ода видит меня насквозь до