к Чокеру и подал жалобу
  (ее юридическая основа Леде Россингтон была неизвестна). Во вторник утром
  начались неприятности. После душа Кэри, спустившись к завтраку в одном
  халате, сказал: "Посмотри-ка, что это у меня?".
   На коже чуть повыше солнечного сплетения у него оказалось шершавое
  пятно. Оно было светлее окружающей кожи, которая имела приятный цвет кофе
  со сливками (гольф, теннис, плаванье и лампы для загара зимой).
   Пятно имело желтоватый оттенок, как у мозолей на пятках. Леда
  потрогала его и отдернула палец. Пятно было шершавым, как наждак, и
  странно твердым. "Броня", мелькнуло у нее в голове.
   - Ты не думаешь, что этот чертов цыган меня чем-то заразил? - спросил
  ее Кэри с беспокойством. - Какая-нибудь инфекция? Парша?
   - Но он же коснулся твоего лица, а не груди, дорогой, - ответила
  Леда. - Давай-ка быстрей одевайся. У меня бриоши горячие. Надень
  темно-серый костюм с красным галстуком. Ты - душка моя.
   Два дня спустя вечером он позвал ее в ванную. Так закричал, что она
  бегом бросилась туда ("Все наши худшие открытия происходят в ванной",
  подумал Билли). Кэри стоял без рубашки, в руке жужжала электробритва,
  глаза уставились в зеркало.
   Пятно желтой отвердевшей кожи сильно увеличилось. По форме оно
  напоминало дерево, крона которого разрослась от груди к низу живота до
  пупка. Впрочем, и пятном это уже нельзя назвать - скорее, нарост толщиной
  в восьмушку дюйма. Она