ей в спальню в одних пижамных штанах.
  Глаза его смотрели печально и испуганно. Леда перечитывала какой-то роман
  Дороти Сайерс, свое любимое чтиво. Книжка выпала из ее рук, лишь только
  она взглянула на него. Наверное она бы даже заорала, если бы спазм не
  перехватил горло. Билли Халлек подумал, что ни одно человеческое чувство
  не может быть уникальным, хотя иногда кажется иначе. Кэри Россингтон
  прошел такой же период самообмана, что и он, после чего следовало
  потрясение.
   Леда обнаружила, что желтая корка (или чешуя) покрыла весь живот Кэри
  и почти всю грудь. Безобразные бугры с подпалиной. Черные трещины
  беспорядочными зигзагами покрывали корку сеткой. В глубине этих трещин
  можно было приметить красноту, на которую лучше было не смотреть. Сперва
  можно было подумать, будто трещины располагались хаотически, как в
  бомбовой воронке, но оказалось, что это не так. С каждого края желтая
  плоть была слегка приподнята. Чешуя. Но не рыбья, а грубая чешуя рептилии,
  вроде ящерицы, игуаны или даже аллигатора.
   Левый сосок его груди был еще виден, а правый полностью скрылся под
  уродливы панцирем, который уже проникал ему под мышку. Исчез пупок и...
   - Он спустил свои пижамные штаны, - продолжала свой рассказ Леда,
  допивая третий бокал все теми же маленькими птичьими глотками. Снова слезы
  потекли по ее щекам. - Вот тогда я обрела голос, начала орать, чтобы он
  прекратил. Он послушался, но я