я в кресло в гостиной, держа за горлышко бутылку виски чешуйчатой
  рукой, и смотрел по телевизору комедии типа "Герои Уайлд" и "Семейные
  ссоры". Так он просиживал перед телевизором часов до двух или трех ночи. И
  все время пил виски, как пепси-колу, прямо из горлышка.
   Иногда по ночам он плакал. Она подходила и наблюдала его рыдающим в
  то время, как Уорнер Андерсон, заключенный в коробке их "Сони" кричал:
  "Вперед, к видеолентам!" с таким энтузиазмом, словно пригласил своих
  любовниц на круиз до Арубы в компании с ним. В иные ночи, по счастью
  редкие, он давал волю ярости, спотыкаясь бродил по дому с бутылкой виски в
  руке, переставшей быть рукой, и кричал, что у него рак кожи ("Ты слышишь?!
  Рак кожи!"), который он подхватил под лампами для загара, и что он засудит
  этих гадов, которые ему такое устроили, разорит засранцев дотла! Без
  порток их оставит! Во время подобных вспышек он порой ломал вещи.
   - Я в итоге поняла, что такие припадки ярости с ним происходят после
  того, как приходит миссис Марли прибрать по дому, - сказала она
  бесстрастно. - Когда она появлялась, он поднимался на чердак и отсиживался
  там. Если бы она его увидела, весь городок немедленно бы обо всем узнал. Я
  думаю, он более всего чувствовал себя отверженным, когда сидел там в
  одиночестве в темноте, а потом ночью давал волю своим эмоциям.
   - Значит, он уехал в клинику Мэйо, - сказал Билли.
   - Да, - ответила она и наконец взглянула