ере и открыл ее.
   - Он ваш, падре.
   Священник вошел во вторую камеру. На лице находившегося там человека
  тоже были следы жестоких побоев. Священник окинул его внимательным
  взглядом.
   - Как твое имя, сын мой?
   - Феликс Карпио.
   Это был крепкий бородатый мужчина со свежим синеватым шрамом,
  видневшимся на щеке сквозь бороду.
   - Я не боюсь смерти, падре.
   - Это хорошо, сын мой. Никому из нас ее не миновать.
   Пока священник выслушивал исповедь Карпио, до здания докатился
  отдаленный звук, сначала приглушенный, он становился все громче и громче.
  Это был грохочущий стук копыт, смешавшийся с криками разбегавшейся толпы.
  Охранник встревоженно прислушивался. Шум быстро приближался.
   - Вы бы поторопились, падре. На улице творится что-то неладное.
   - Я закончил.
   Охранник торопливо открыл камеру. Священник вышел в коридор, и дверь
  за ним закрылась. У фасада тюрьмы раздался оглушительный грохот.
  Повернувшись, охранник посмотрел в узкое решетчатое окно.
   - Что за шум, черт побери?
   - Похоже, что кто-то просит у нас аудиенции, - сказал священник. - Не
  возражаете, если я возьму у вас это?
   - Что "это"?
   - Ваше оружие, p0r fav0r.
   Священник подошел вплотную к охраннику. Он молча снял верхушку
  висевшего у него на шее креста, обнажая лезвие длинного,