окам тюремного заключения, а
  Анджело Кармине и двоих его сыновей к максимальному наказанию,
  предусмотренному итальянским законом, - пожизненному заключению.
  Окончательный приговор гласил: двадцать восемь лет тюрьмы.
   Для Анджело Кармине это было равнозначно смертной казни.
  
  
   Вся Италия ликовала. Наконец-то восторжествовала справедливость. Но
  для Лючии это было невообразимым кошмаром. Три самых любимых ею человека
  отправились в преисподнюю.
   Лючии было разрешено еще раз навестить отца в камере. От происшедшей
  в нем за ночь перемены у нее сжалось сердце. В считанные дни отец
  превратился в старика. Он весь как-то усох, его здоровое румяное лицо
  пожелтело.
   - Меня предали, - простонал он. - Меня все предали. Этот судья
  Джованни Бускетта всем обязан мне, Лючия! Ведь это я сделал его богатым, и
  чем он отплатил мне? А Патас... Я был ему как отец. До чего мы докатились?
  Куда девалась честь? Ведь они же сицилийцы, как и я.
   Взяв отца за руку, Лючия тихо сказала:
   - Я тоже сицилийка, папа. Ты будешь отомщен. Клянусь жизнью.
   - Моя жизнь кончена, - ответил ей отец, - а твоя - еще вся впереди. У
  меня есть цифровой счет в Цюрихе. В банке "Лей". Там денег столько, что
  тебе хватит на десять жизней. - Он прошептал ей на ухо номер счета. -
  Уезжай из этой проклятой Италии. Забери