ел, что двое молодых людей пытаются ворваться в него. Как слуга
  Господа я счел своим долгом остановить их. Я прошел за ними внутрь, в
  надежде уберечь их от ошибок на их пути, однако они повалили и связали
  меня. Не будете ли вы теперь так любезны развязать...
   - Mierdia!
   - Простите? - Он уставился на нее.
   - Кто ты такой?
   - Я же сказал вам, что я...
   - Знаешь, что я тебе скажу: ты - самый ничтожный лгун из всех, кого я
  видела.
   Она подошла к брошенным монахинями одеждам.
   - А что это такое?
   - Ах, это? Те двое молодых людей маскировались - понимаете? И...
   - Так их, судья по одежде, было четверо, а ты говорил - двое.
   - Верно. Потом пришли еще двое и...
   Она подошла к телефону.
   - Что вы делаете?
   - Звоню в полицию.
   - Уверяю вас, в этом нет необходимости. Как только вы поможете мне
  высвободиться, я сам тут же пойду в полицию и обо всем сообщу.
   Женщина посмотрела на него сверху вниз.
   - Запахни свою рясу, монах.
  
  
   Полиция проявила к нему еще меньше сочувствия, чем хозяйка. Каррильо
  допрашивали четыре жандарма гражданской гвардии. Один их вид в зеленой
  форме и черных блестящих кожаных шляпах XVIII века внушал страх всей
  Испании, и они, естественно, показали Каррильо свое искусство.
   - Вы знаете, что в точности соответствуете описанию