о. Боль была
  невыносимой. Она была не в состоянии думать ни о чем другом. Она не могла
  ни есть, ни спать. Мир казался ей закутанным в туман и каким-то далеким. В
  голове, точно кадры из фильма, мелькали обрывки воспоминаний.
   Ей вспомнился день, когда они с Раулем и Моник гуляли в Ницце по
  пляжу.
   - Сегодня такой хороший день, что можно искупаться, - сказал Рауль.
   - Я бы с удовольствием, но Тереза не умеет плавать.
   - Я не против, если вы искупаетесь вдвоем, а я подожду вас в
  гостинице.
   Она так радовалась, что Рауль и Моник нашли общий язык.
   Они обедали в маленьком трактире неподалеку от Каньес.
   - Сегодня особенно хороши омары, - сказал метрдотель.
   - Я попробую, - отозвалась Моник. - А бедной Терезе нельзя. От
  моллюсков ее выворачивает наизнанку.
   Сен-Тропез.
   - Я соскучился по верховой езде. Дома я ездил на лошади каждое утро.
  Хочешь покататься со мной, Тереза?
   - Боюсь, что у меня ничего не получится, Рауль. Я...
   - Я бы с удовольствием покаталась, - сказала Моник. - Обожаю верховую
  езду.
   Их не было все утро.
   Можно было вспомнить сотни подобных моментов, но тогда она их не
  замечала. Она их не видела потому, что не хотела видеть ни взглядов,
  которыми они обменивались, ни невинных прикосновений рук, ни шепота, ни
  смеха.
   "Как можно было быть