ал
  от невыносимой боли. Она встревоженно села. Звук доносился оттуда, где
  лежал Хайме. "Он, должно быть, сильно болен", - было первым, что она
  подумала.
   Стон становился громче, и потом она услышала голос Ампаро Хирон: "О,
  да, так... не останавливайся, querid0. Сильнее! Вот так! Так... так..."
   Миган вспыхнула. Она попробовала заткнуть уши, чтобы не слышать этих
  звуков, но ничего не помогало. И она представила себя на месте Ампаро
  Хирон.
   Миган тут же перекрестилась и начала молиться: "Прости мне, Господи.
  Да будут мои помыслы обращены только к Тебе одному, да будет душа моя
  полна Тобой, дабы нашла она в Тебе источник доброты".
   А стоны не прекращались. Наконец, когда Миган уже чувствовала, что не
  может больше этого вынести, они стихли. Но теперь уже другое не давало ей
  уснуть. Лес вокруг был полон звуков. Они сливались в какофонию щебета
  птиц, стрекотания сверчков, гомона маленьких зверушек и гортанного урчания
  зверей покрупнее. Миган уже отвыкла от шума внешнего мира. Она с грустью
  вспомнила чудесную тишину монастыря. И к своему изумлению, она даже
  загрустила по сиротскому приюту. Этот ужасный, но удивительный сиротский
  приют...
  
  
  
   14. АВИЛА, 1957
  
   Ее называли "Грозой".
   Ее называли "Голубоглазым дьяволенком".
   Ее называли "Невыносимой Миган".