атворить.
   Мерседес Анхелес продолжала:
   - Мы не имеем права держать здесь детей старше пятнадцати лет, а тебе
  уже исполнилось пятнадцать.
   Миган, конечно, было давно известно это правило. Но она старалась не
  думать об этом, потому что не хотела признаваться себе в том, что ей
  некуда пойти, что она была никому не нужна и вновь могла оказаться
  брошенной.
   - Я... я должна уйти?
   Доброй амазонке было откровенно жаль ее, но она ничего не могла
  поделать.
   - К сожалению, мы должны соблюдать правила. Мы можем найти тебе место
  горничной.
   Миган было нечего сказать.
   - Куда бы ты хотела пойти? - спросил отец Беррендо.
   Пока она раздумывала, что ответить, ей в голову пришла одна мысль. Ей
  было куда пойти.
   С двенадцати лет Миган помогала приюту тем, что ходила в город с
  разными поручениями, ее часто посылали отнести что-то в цистерцианский
  монастырь. Миган украдкой наблюдала за монахинями, пока те молились или
  просто ходили по коридорам, и она чувствовала, как от них веяло
  всепоглощающей безмятежностью. Она завидовала той радости, которую,
  казалось, излучали монахини. И монастырь представлялся Миган домом
  всеобщей любви.
   Преподобная мать испытывала симпатию к этой живой сообразительной
  девочке, и они подолгу беседовали с ней на протяжении нескольких