т вламываться в Божий храм, - сказал отец. - Он защитит
  нас, где бы мы ни были.
   Когда они увидели появившийся из-за угла отряд фалангистов, открывший
  по ним пулеметный огонь, было слишком поздно. Безоружные мужчины, женщины
  и дети падали на площади, сраженные пулеметными очередями. Смертельно
  раненый отец Хайме схватил сына и прижал его к земле, укрывая своим телом
  от смертоносного града пуль.
   После атаки землю окутала зловещая тишина. Как по волшебству стих
  грохот орудий, топот бегущих ног и крики. Открыв глаза, Хайме еще долго
  лежал, чувствуя на себе тяжесть тела отца, заботливо укрывшего его от
  смерти. Отец, мать и его сестры были мертвы, как и сотни других людей. И
  над их телами возвышались запертые двери церкви.
  
  
   Той же ночью Хайме выбрался из города и, добравшись через два дня до
  Бильбао, вступил в ЕТА.
   Принимавший его офицер взглянул на него и сказал:
   - Ты слишком молод, чтобы вступать в наши ряды, сынок. Тебе бы в
  школу.
   - Вы и будете моей школой, - тихо сказал Хайме. - Вы научите меня
  драться, чтобы я мог отомстить за смерть своих близких.
   Он никогда не сомневался в правильности своего выбора. Он сражался за
  себя и за свою семью, его подвиги стали легендарными.
   Хайме продумывал и совершал отчаянные налеты на заводы и банки,
  казнил тиранов. Когда кто-то из его