осили ни слова, за исключением тех случаев, когда они
  слушали литургию или же когда преподобная мать-настоятельница Бетина
  обращалась к ним в уединении своего кабинета. Но даже там, насколько это
  было возможно, использовался древний язык жестов.
   Преподобной матери уже минуло семьдесят, но у нее было живое лицо,
  она сохранила бодрость и силы и наслаждалась счастливой и мирной жизнью в
  монастыре, жизнью, посвященной Господу. Она была ревностной
  покровительницей своих монахинь и, когда приходилось прибегать к
  наказаниям, сама испытывала большие страдания, чем наказуемые.
   Монахини ходили по коридорам и галереям с опущенными глазами, сложив
  на груди спрятанные в рукава руки, помногу раз проходя мимо своих сестер,
  не произнося ни слова и не выказывая никаких знаков внимания. И только
  звон колоколов нарушал тишину монастыря - звон, который Виктор Гюго
  называл "оперой колоколен".
  
  
   Разные дороги привели сюда сестер. Они были из семей аристократов,
  фермеров, военных... Из разных стран пришли они в монастырь. Богатые и
  бедные, образованные и невежественные, ничтожные и благородные - все они
  теперь были равны в глазах Господа, объединенные желанием быть вечными
  невестами Христа.
   В монастыре были спартанские условия жизни. Зимой стоял пронизывающий
  холод и бесчувственный