завершался день ночным богослужением - молитвой на исход души,
  равно как и на отход ко сну, выражавшей преданность и смирение. Manus
  tuas, d0mine, c0mmend0 spiritum meum. Redemisti n0s, d0mine, deus,
  veritatis.
   В то время как во многих религиозных орденах самобичевание было
  упразднено, в цистерцианских монастырях, как мужских, так и женских, оно
  по-прежнему сохранялось. По крайней мере раз в неделю, а то и ежедневно
  монахини истязали свою плоть специальным кнутом двенадцатидюймовой длины,
  представлявшим из себя тонкий вощеный шнур с шестью завязанными узлом
  хвостами, приносившим страшные мучения. Им стегали себя по спине, бокам и
  ягодицам. Цистерцианский аббат-отшельник Бернар из Клерво проповедовал:
  "Тело Христа истерзано... и тела наши должны быть подобны израненному телу
  Господню".
   Жизнь в монастыре была еще строже тюремной, и все же его обитатели
  пребывали в состоянии какой-то самозабвенной радости, которой им не
  доводилось испытывать в миру. Они отреклись от физической любви,
  собственности, свободы выбора, но, отказавшись от всего этого, они вместе
  с тем отреклись и от алчности, соперничества, ненависти, зависти, от
  всевозможного гнета и искушений, присущих мирской жизни. В стенах
  монастыря повсюду царили мир и атмосфера неописуемой радости единения с
  Богом.