- Да, святейшая.
   - Ты должна бороться с чувственностью, названной Иоанном Крестителем
  "мраком чувств".
   - Да, святейшая.
   - Монахиня живет в безмолвии и одиночестве, словно уже попав в
  Царство Небесное. В этом чистом абсолютном безмолвии, которого жаждет
  каждая монахиня, она может внимать безграничной тишине и познать Господа.
  
  
   В конце первого месяца жизни в монастыре Лючия приняла монашество. В
  этот день ей остригли волосы. Эта процедура оставила у нее тягостные
  воспоминания. Стригла сама преподобная мать-настоятельница. Она вызвала
  Лючию к себе и жестом предложила сесть, затем зашла сзади, и, не успевшая
  сообразить, что происходит, Лючия услышала щелканье ножниц и
  почувствовала, как что-то дергает ее за волосы. Она начала было
  протестовать, но вдруг поняла, что это еще больше изменить ее внешность.
  "Потом я всегда смогу их отрастить, а пока похожу ощипанной курицей", -
  подумала Лючия.
   Вернувшись в отведенную ей мрачную клетушку, она сказала про себя:
  "Это место напоминает мне змеиную нору". Пол был дощатым. Большую часть
  пространства занимали жесткий стул и койка. Ей страшно хотелось почитать
  какую-нибудь газетенку. "Найдешь ее здесь", - подумала Лючия. Здесь
  никогда и не слышали про газеты, не говоря уже о телевидении и радио.
  Связь с внешним