отделаться от тебя.
  Это не личная неприязнь к тебе, а к твоей церкви, с которой у меня связаны
  горькие воспоминания.
   - В это трудно поверить.
   - Но это так, - с болью в голосе сказал он.
   Он все еще видел памятники, дома и улицы Герники, взрывавшиеся
  фонтанами смерти. Он все еще слышал пронзительный визг бомб, смешивавшийся
  с криками беспомощных жертв, разрываемых ими на части. Единственным
  убежищем была церковь.
   "Священники заперлись в церкви. Они не впустят нас".
   Он помнил смертоносный град пуль, от которых погибли его отец, мать и
  сестры. "Нет, - думал Хайме. - Не от пуль. Из-за церкви".
   - Ваша церковь поддерживала Франко и допускала, чтобы по отношению к
  невинным жителям творились чудовищные вещи.
   - Я уверена, что церковь протестовала, - возразила Миган.
   - Нет. Только после того, как фалангисты начали насиловать монахинь,
  убивать священников и сжигать храмы, папа римский наконец порвал с Франко.
  Но это не воскресило ни мою мать, ни отца, ни сестер.
   В его голосе слышалась гневная страсть.
   - Я искренне сожалею, но это было давно. Война закончилась.
   - Нет. Для нас она не закончилась. Правительство по-прежнему
  запрещает нам поднимать баскский флаг, отмечать наши национальные
  праздники и говорить на нашем языке. Нет, сестра, нас по-прежнему
  притесняют.