тивоположном конце площади.
  Но в тот момент, когда она подошла к монастырю, его двери неожиданно
  распахнулись и оттуда, беспорядочно стреляя, выскочили вооруженные баски.
  Акока застыл в беспомощном оцепенении, видя, как его жена упала под градом
  пуль. Именно в тот день он поклялся мстить баскам и церкви.
   И вот он был у стен другого монастыря, в Авиле. "Теперь настал их
  черед", - решил Акока.
  
  
   В тиши монастыря в предрассветном полумраке сестра Тереза, крепко
  сжав в правой руке кнут, отчаянно хлестала им свое тело, чувствуя, как
  хвосты узлами впивались в кожу, в то время как она безмолвно молила о
  прощении. Она чуть было не вскрикнула, но, поскольку шум был
  непозволителен, она подавила в себе крик. "Прости мне, Господи, грехи мои.
  Будь свидетелем моего наказания, какому и Ты подвергался, смотри на раны
  на моем теле, подобные тем, что были на Твоем. Ниспошли мне страдание,
  подобное Твоему".
   От боли она чуть не теряла сознание. Ударив себя еще три раза, она
  мучительно опустилась на койку. Истязать себя до крови не разрешалось.
  Морщась от боли, причиняемой каждым движением, сестра Тереза уложила кнут
  в черный чехол и поставила его в угол, где он всегда стоял, постоянно
  напоминая о том, что за малейший грех нужно расплачиваться мучением.
   Грех сестры Терезы заключался в том, что