изни. Но моя жизнь больше не принадлежит мне.
  Я уже давно посвятила ее Господу.
   - Нет! Я не допущу, чтобы ты жертвовала своей...
   - Рикардо, милый... Это не жертва. Это благословение. В монастыре я
  впервые в жизни обрела умиротворение, никогда прежде не испытанное мной.
  Ты являешься частью мира, от которого я отреклась, - лучшей частью. Но я
  отреклась от него. Я должна вернуться в свой мир.
   Стоявший рядом священник молча слушал.
   - Прошу тебя, прости меня за ту боль, которую я тебе причиняю, но я
  не могу нарушить свой обет. Иначе я предам все, во что верю. Теперь я
  понимаю. Я бы не смогла сделать тебя счастливым, потому что сама не смогла
  бы быть счастлива. Пойми, прошу тебя.
   Рикардо смотрел на нее потрясенный, не в состоянии вымолвить ни
  слова. В нем словно что-то умерло.
   Глядя на его ошеломленное лицо, Грасиела чувствовала, как от жалости
  к нему у нее сжимается сердце. Она поцеловала его в щеку.
   - Я люблю тебя, - нежно прошептала она.
   Ее глаза наполнились слезами.
   - Я буду молиться за тебя. Я буду молиться за нас обоих.
  
  
  
   38
  
   Ближе к вечеру в пятницу к приемному покою госпиталя в
  Аранда-де-Дуэро подъехал военный санитарный фургон. Приехавший в нем врач
  в сопровождении двух полицейских в форме прошел через вращающиеся двери