ка, до сестры Терезы донесся колокольный звон. Он
  казался ей Божьим гласом, осуждавшим ее.
  
  
   Звуки колокола, смешиваясь с неровным скрипом пружин кровати,
  ворвались в сновидения сестры Грасиелы, спавшей в соседней келье. На нее
  надвигался Мавр, он был голый, она видела его восставшую мужскую плоть, он
  уже протягивал к ней руки... Внезапно проснувшись, сестра Грасиела открыла
  глаза, ее сердце отчаянно колотилось в груди. Она испуганно посмотрела
  вокруг, но увидела, что была одна в своей крохотной келье, и единственным
  долетавшим до нее звуком был успокаивающий звон колокола.
   Сестра Грасиела опустилась на колени возле койки. "Благодарю Тебя,
  Господи, за избавление от прошлого. Благодарю Тебя за ту радость, что я
  испытываю в Свете Твоем. Даруй мне, Господи, счастье бытия лишь под Кровом
  Твоим. Дай мне всецело предаться воле Твоей Святой. Дай мне облегчить
  печаль сердца Твоего".
   Поднявшись, она тщательно заправила постель и вскоре присоединилась к
  веренице сестер, бесшумно двигавшихся к часовне на первую утреннюю службу.
  Она чувствовала привычный запах зажженных свечей и ощущала под обутыми в
  сандалии ногами отшлифованный временем камень.
   Когда сестра Грасиела только попала в монастырь, она не понимала
  значения сказанного ей настоятельницей: "Монахиня - это женщина, которая,
  отказываясь от всего,